«Мы выжили, питаясь травой»: в New York Times опубликовали интервью с возвращенными из Сирии женщинами

Мужчины также могут вернуться в Казахстан, но после возвращения их ждет немедленный арест и грозит заключение сроком до 10 лет, поэтому на это соглашаются немногие, – передает корреспондент издания ZKO.KZ со ссылкой на New York Times.

Аида Сарина расссказала американским журналистам, что собиралась в отпуск в Турцию, но вместо этого оказалась в Сирии, обманутой, по ее словам, мужем, который присоединился к Исламскому государству. // Фото: Tara Todras-Whitehill for The New York Times.

Аида Сарина расссказала американским журналистам, что собиралась в отпуск в Турцию, но вместо этого оказалась в Сирии, обманутой, по ее словам, мужем, который присоединился к Исламскому государству. Сама она утверждает, что никогда не намеревалась вступать в ИГИЛ (Запрещенная на территории Казахстана организация). Сейчас Аиде 25 лет и у нее есть маленький сын.

«Власти Казахстана хотят знать, опасны ли мы», – сказала Аида Сарина.

Иностранное издание пишет, что Казахстан, приветствует возвращение женщин из Сирии домой, и вместо ареста они смогут пройти программу дерадикализации.

В Реабилитационном центре добрых намерений в Мангистауской области женщинам предоставляется необходимая материальная и психологическая помощь. Программа реабилитации длится около месяца. Женщины встречаются индивидуально и в небольших группах с психологами. Они проходят арт-терапию и смотрят спектакли, поставленные местными актерами, которые преподают уроки нравственности.

В Реабилитационном центре в Мангистауской области женщинам предоставляется материальная и психологическая помощь. Программа реабилитации длится около месяца. Женщины встречаются индивидуально и в небольших группах с психологами. // Фото: Tara Todras-Whitehill for The New York Times.

Аида Сарина отмечает, что эти условия далеки от жизни в зловонном лагере беженцев в северо-восточной Сирии, контролируемой курдами. Тем не менее большинство аналитиков радикализма не верят «невестам ИГИЛ», вернувшимся из Сирии. Жен террористов рассматривают как нечто среднее между жертвами и преступниками.

Аида Сарина утверждает, что вылечилась. Она рассказала, что вскоре после прибытия в Сирию ее муж умер, и она затерялась в так называемом доме вдов в Ракке, столице Исламского государства. Бойцы регулярно останавливались там, чтобы выбрать новых невест, но в повторный брак она не вступала.

«Перед наступлением боевых действий представитель ИГИЛ, отвечающий за эвакуацию вдов, бросил нас в пустыне. Мы выжили, питаясь травой, а некоторые дети замерзли холодными ночами», – вспоминает Аида Сарина.

28-летняя Айгерим Оспанова прошла программу реабилитации в прошлом месяце, и ей разрешили вернуться домой в Жанаозен. // Фото: Tara Todras-Whitehill for The New York Times.

Сейчас девушка является наставником для других возвращающихся в Казахстан женщин. Она рассказывает им, что они должны доверять правительству РК, потому что ИГИЛ их не защитило.

«Я хочу, чтобы мир знал, что реабилитировать нас полностью это реально», – говорит Аида Сарина американскому журналисту.

31-летняя Гулпари Фарзиева, побывавшая в Сирии, говорит, что «каждый имеет право на ошибку».

«Однажды в Сирии я принимала гостей. Приготовив пельмени и торт, я побежала на рынок за скатертью, которую забыла купить. Там увидела пять или шесть обезглавленных тел, лежащих на земле в лужах крови – боевики публично казнили людей», – вспоминает она.

31-летняя Гулпари Фарзиева (справа), побывавшая в Сирии, говорит, что «каждый имеет право на ошибку». // Фото: Tara Todras-Whitehill for The New York Times.

Тем не менее, по словам Гулпари, она купила скатерть и ужин состоялся.

Также женщина рассказала, что одному из боевиков, живущему через улицу, подарили порабощенную наложницу изидов.

«Мне было жаль ее, она тоже была женщиной, но не мусульманкой, и ее нельзя было воспринимать как полноправную жену. Мы понимаем, что были неправы», – раскаялась Гулпари Фарзиева.

The New York Times пишет, что с 2014 года Исламское государство набрало более 40 000 иностранных боевиков и членов их семей из 80 стран. Курдские ополченцы в Сирии по-прежнему содержат по меньшей мере 13 000 иностранных сторонников ИГИЛ в переполненных лагерях.

31-летняя Назигуль Амзеева со своими детьми в Актау после окончания программы лечения. Она говорит, что в правительстве РК ей заявили, что она пойдет в тюрьму или будет убита, если не вернется домой и не пройдет реабилитацию. // Фото: Tara Todras-Whitehill for The New York Times.

Американские дипломаты настаивают на том, чтобы правительства других стран тоже забирали своих соотечественников.

«Правительства не являются большими поклонниками экспериментов с этой группой (побывавшие в Сирии), потому что риски слишком высоки», – сказала Лисбет ван дер Хайде, эксперт по исламской радикализации в Международном центре по борьбе с терроризмом в Гааге.

По ее словам, исследования программ дерадикализации, продолжавшиеся десятилетия назад, не показали явных преимуществ.

Екатерина Сокирянская, директор Центра анализа и предотвращения конфликтов, отмечает, что программы дерадикализации не дают никаких гарантий, но являются альтернативой бессрочному лишению свободы или смертной казни.

Тышхан Кеншилик, профессор религии, который работает с женщинами из Сирии, рассказал в интервью New York Times, что некоторые женщины «выражают идеи о том, что неверующий может быть убит», и демонстрируют небольшое раскаяние.

Напомним, что 20 июня суд Уральска приговорил освобожденного из плена 19-летнего Абая Хамзуллинова к 8 годам лишения свободы. Подсудимого вывезли в Сирию родители, когда он был еще ребенком, а вернуться на родину он смог лишь после того, как его освободили из плена сотрудники Красного Креста. По словам родных, родители Абая увезли его в Турцию, когда мальчику было 15 лет. Причиной поездки в Сирию стали религиозные взгляды отца семейства. Там отец Абая забрал его и пересек границу с Сирией, оставив в Турции жену и дочь. Когда Абаю исполнилось 16 лет, мальчика забрали в военный подготовительный лагерь для детей на территории Сирии. Через год подросток бежал оттуда и попал в плен к курдам.

Родственники Абая Хамзуллинова говорят, что из плена Абай писал письма правительству Казахстана, в Красный Крест, просил, чтобы его освободили, потому что хотел вернуться в Казахстан, к родным.

Получайте уведомления о новостях в нашем Инстаграм.

Отправить в WhatsApp
Поделиться ВКонтакте
Поделиться в Facebook