«Уральцы отзывчивы и добры»: Гульмира Батпаткулова, инвалид-колясочник

Жизнь Гульмиры Батпаткуловой изменилась в 18 лет, когда она попала в тяжелую аварию. Здоровая и подвижная девчонка в одночасье оказалась прикованной к инвалидной коляске.

Но это не помешало ей успешно выйти замуж, создать собственное общественное объединение, водить автомобиль, и самое главное – делиться с другими людьми своими силами и надеждой. В ситуации, когда другие бы сломились духом, наша героиня решила, что ей некогда ломаться.

— Здравствуйте, Гульмира. Расскажите о себе, о своей жизни до и после инвалидности.

— Мое детство было самым обыкновенным, я родилась в среднестатистической семье, обычным, здоровым ребенком. Мое детство прошло в поселке Зеленовского района. В 18 лет я попала в ДТП и с этого момента моя жизнь круто изменилась. Было сложно, особенно поначалу, в том плане, что общество не принимало меня, да и вообще людей с инвалидностью. Первое время казалось, что я одна такая на свете. С тех пор прошло больше двадцати лет, все круто поменялось.

— Насколько долго вы лечились после того, как попали в ДТП? Была ли у вас надежда, что вы встанете на ноги?

В то время я вообще не думала о том, что я встану на ноги, потому что я даже двигаться не могла. Моя вторая жизнь началась после прохождения реабилитации в Московском медицинском центре нейрохирургии имени Бурденко. В центре меня научили нормально лежать, это для начала. Только полгода ушло на то, чтобы нормально себя чувствовать в вертикальном положении. Потихоньку, по градусу в день, меня научили поднимать тело, научили сидеть.

Восстанавливали меня буквально по косточкам, это большой временный период. Нужно понимать, что утратить жизненно важные функции быстро, а вот восстановить это все очень сложно. Прошло пять лет после аварии, пока я не стала нормально сидеть и нормально функционировать.

— К вопросу о моральном настрое, расскажите, какие чувства были у вас, когда вы проходили лечение?

В клинике, в которой я проходила лечение, помимо физической реабилитации идет также социализация. Людей с инвалидностью учат жить в обществе, отправляя нас в НПО (неправительственные организации – примечание редакции), занимающиеся психологической реабилитацией людей с инвалидностью. Именно там я приняла свою инвалидность и научилась с ней жить. У нас в медицинских учреждениях, к сожалению, с инвалидами такая работа не проводится, хотя психологическая помощь и поддержка очень важна, когда человек физически болен.

Гульмира — завсегдатай общественных мероприятий

— Вы поехали лечиться в Москву, потому что медики Уральска не могли обеспечить вам хотя бы сидячий образ жизни?

— Да, именно поэтому. Моим родителям местные врачи сразу сказали, что у меня тяжелая травма и никаких изменений в плане здоровья не предвидится, если оставить меня здесь, в Уральске. Тогда родители меня забрали домой с больницы, а уже потом, согласовав все вопросы с родственниками, отправили меня на реабилитацию в Москву.

— Какие планы на жизнь были у вас, когда вы вернулись в Уральск из Москвы?

— В первую очередь, это лечение, восстановление здоровья и социализация в обществе. На реабилитационном центре лечение не заканчивалось, ведь нужно было как-то приспосабливаться в быту. Мои родители научили меня самостоятельной жизни, так и сказали: «У тебя нет слуг, доча, делай все сама».

Интуитивно родители понимали, что меня нужно толкать в «живую» среду. Они отправили меня на учебу в колледж, где я получила профессию бухгалтера. Они поступили еще жестче и определили меня в студенческое общежитие. Поначалу жить в общаге было страшновато, ведь рядом не было ни мамы, ни папы, и ни единого близкого и родного человека.

Но и там я не пропала, природная общительность помогла мне сразу же обрести друзей среди однокурсников. В общежитии мне всегда все помогали, я вспоминаю это время как веселый период жизни. После колледжа были курсы, институт. Но именно студенческую жизнь, с ее жизнью в общежитии, я вспоминаю с большим теплом.

Гульмира Батпаткулова перед прыжком с парашютом

— Гульмира, насколько мне известно, вы председатель общественного объединения инвалидов-колясочников «Арба», и к тому же, его основатель. Расскажите об этом.

— Да, действительно, я основала в Уральске общественное объединение для людей с проблемами опорно-двигательного аппарата, это было 15 мая 2009 года. С тех пор я занимаю здесь должность председателя. Не так давно мы отметили десятилетний юбилей нашего общества. Как это случилось? – Я, получив социальную реабилитацию в НПО Москвы, подумала о том, почему бы и в Уральске не заиметь такое же общество. Я пошла в областное общество инвалидов, с надеждой примкнуть к ним, но мне отказали, заявив, что в этом обществе не принимают инвалидов-колясочников. Я была не то, чтобы обижена на это, скорей шокирована. Получается, инвалиды-колясочники находятся за бортом, даже в обществе людей с другими формами инвалидности.

В 2006 году к нам приезжал автопробег инвалидов, который начал свой путь с Костаная, через Уральск и закончился в Казани. Я была в восторге с этих людей, которые несмотря на свою инвалидность ведут активный образ жизни, катаясь по «заграницам» и устраивая автопробеги. Для меня этот автопробег стал неким толчком, чтобы не сидеть на месте, а начать двигаться в направлении к открытию собственного общества инвалидов. Эти ребята с автопробега научили делать документацию, помогли мне создать устав и постепенно мы открылись.

— Сколько человек стояло у истоков создания объединения?

— Изначально было 10 человек, я собирала их буквально на улице. Подходила, знакомились, иногда через знакомых, через соседей искала, и насобирала 10 человек, которые и стали первыми учредителями нашего объединения. По началу, нашей миссией была именно психологическая и моральная поддержка людей с инвалидностью. Мы стали собираться вместе, проводить спортивные и творческие мероприятия, поэтические вечера. Потом стали проводить встречи с ветеранами, с детьми, и так наша активность выросла в то, что мы стали брать государственные социальные заказы и оказывать государству разные услуги.

— Если отмотать время вперед, сколько сейчас в сообществе людей, и насколько ваше общество развилось?

— Сейчас в обществе 285 людей с инвалидностью, но могу заверить, что не все люди с инвалидностью вхожи в наше общество. Все еще есть те, кто проводит свою жизнь в четырех стенах. В обществе у нас есть комната психологической разгрузки, в которой с нами работают психологи, есть массажная комната. К нам часто приходят адвокаты, которые оказывают бесплатную помощь членам сообщества. Помимо этого, предприятие, естественно, зарабатывает. Например, сейчас у нас работает ателье, диспетчерская служба, там работают только люди с инвалидностью.

Общая цель нашего общества — социализировать человека с инвалидностью, трудоустроить его и помочь ему жить равноправной, безбарьерной жизнью. На свидание, например, сходить, в казино пойти, проиграть в карты или в ночной клуб сходить. Мы хотим, чтобы в будущем в Казахстане была беспрепятственная среда для людей с инвалидностью.

— Вы можете назвать это своей главной жизненной миссией?

— Да, это моя миссия. У меня есть, конечно, союзники, но систематическая работа в этом направлении не проводится, поэтому результат от их работ, как правило, разовый. Я же, и наше объединение в целом, работаем целенаправленно, идем к своей цели.

— Гульмира, с какими проблемами вы сталкиваетесь, передвигаясь по городу на инвалидной коляске? Какие бытовые проблемы у вас есть?

— Проблем много, всех и не перечислишь. Вызываю, я например, такси, не важно официальное, или «inDriver», говорю, что на коляске, а они цену повышают вдвое, говорят, что коляска якобы относится к багажу. Таксисты не понимают, что коляска — это мои ноги, а точней, инструмент, который компенсирует их. Так почему же я должна платить отдельно за свои ноги? С общественным транспортом легче – пассажиры обычно помогают забраться в автобус. Но я на нем редко езжу, я за рулем, пользуюсь машиной, адаптированной для людей с инвалидностью.

В обществе инвалидов «Арба» часто проходят спортивные мероприятия, в том числе по стрельбе

Отдельный разговор — благоустроенные малогабаритные квартиры, там узкие дверные проемы, из-за этого неудобно разворачиваться, неудобно передвигаться из комнаты в комнату. Сделать планировку нереально – стены то несущие. Сейчас я переехала в частный дом, поэтому лично для меня эта проблема в прошлом.
Бытовые дела я делаю сама: кушать готовлю, стираю, дома убираюсь. Знаете ли, когда муж кричит: «Где ужин?», ему все равно, инвалид ты или нет: мужчина хочет кушать. Вообще, я считаю, что инвалид по дому должен все делать сам – это и зарядка одновременно, и ответственность.

Про пандусы я молчу. Периодически мы проводим рейды – обходим район, следим, чтобы у инвалидов был доступ к магазинам, аптекам. Это непросто, конечно, но постепенно все налаживается. Наше общество добилось, чтобы установка пандусов стала обязательной для бизнесменов на уровне законодательства. В многоэтажках тоже стало проще установить пандусы. Раньше, например, инвалидам приходилось спрашивать разрешения всех жильцов, а сейчас КСК делает это, не спрашивая других мнений.

— Гульмира, а как люди реагируют на вас? Есть ли стереотипы по отношению к людям на коляске?

— Стереотипов в обществе множество. Даже у меня раньше была ассоциация другая с инвалидами. У нас в поселке был дедушка без ног, ветеран войны, и я все время недоумевала: «какой же я инвалид, если я на войне то не участвовала?». Уже потом мне объяснили, что инвалидность — это просто нарушение здоровья, и больше ничем человек с инвалидностью не отличается от людей без инвалидности. У многих и по сей день инвалид-колясочник ассоциируется с попрошайкой, причем вывод делают на единичных случаях.

Многие супружеские пары стесняются, что у них ребенок с инвалидностью, выходят гулять с ребенком только по ночам, бывает даже соседи не знают о существовании у них ребенка. А ведь ребенку надо учиться, надо жить, ребенок растет, родители не вечные. Но родители не задумываются об этом, думают только о том, что им стыдно иметь ребенка с инвалидностью. Это стереотипы, это ненормально.

С другой стороны, казахстанцы очень отзывчивы и добры – еще ни разу не было такого, чтобы мне не помогли куда-нибудь проехать, не проявили уважения ко мне. Если я прошу – мне помогают. Другие инвалиды, чуть стеснительней, могут постоять возле ступенек, развернуться и уйти.

Есть стереотип, что инвалиды несексуальные, что они бесполые существа, которые не могут ничего дать своей второй половинке, не могут родить ребенка. Это все бред, конечно. Среди нас много устроенных в семейной жизни, много тех, кто создал семью с людьми без инвалидности.

— Гульмира, а как вы создали свою семью?

— Мы познакомились с мужем чисто случайно, начали общаться, он проявлял инициативу и постепенно мы обнаружили, что мы родственные души, с одними мыслями и взглядами на жизнь. Мой супруг тоже инвалид-колясочник, он часто помогает мне в развитии общественного объединения, но в основном, работает. Он – индивидуальный предприниматель. Сейчас мы вместе уже 15 лет и не представляем жизни друг без друга.

— Как проходит ваша семейная жизнь? Опишите один день из жизни человека с инвалидностью.

— Мой день, да и жизнь в целом, ничем не отличается от жизни человека без инвалидности. Я просыпаюсь, завтракаю, прыгаю в машину и еду по делам. Бывают командировки, бывают перелеты. Вечером провожу досуг, как и все люди, смотрю сериалы, могу пива попить. А вообще, я люблю спорт, теннис, пауэрлифтинг, танцы. Однажды аким области, тогда это был Нурлан Ногаев, подарил мне прыжок с парашютом. Это было классное ощущение, я мечтала об этом с детства.

Но иногда вечера мне приходится проводить в работе – езжу с рейдами по городу, осматриваю пандусы на предмет соответствия со стандартами.

— Гульмира, а у нас в Казахстане хорошее обеспечение для инвалидов?

— Очень даже хорошее обеспечение, инвалидам платится ежемесячное пособие, от 40 до 56 тысяч тенге, в зависимости от группы, выдают коляски для дома и улицы. В странах Центральной Азии такого нет. Этот доход не то, чтобы обеспечивает инвалида полностью, конечно же, его не хватает, но эти деньги покрывают какие-то базовые потребности человека – еда, комуслуги, одежда. Этот доход заставляет меня двигаться дальше. Хотя другим инвалидам этого достаточно, они довольствуются пенсией и не хотят работать.

Гульмира выступает на концерте

— Гульмира, а сколько вы зарабатываете?

— 60 тысяч тенге. Я получаю столько же, сколько и остальные члены общественного объединения – это проценты от выполненных государственных социальных заказов, себе не назначаю зарплату больше других, потому что работают все.

— И последний вопрос, Гульмира, как толерантно обращаться к инвалидам? И почему вы все время говорите, что вы ходите?

— Мы ходим. Нас нужно называть людьми с инвалидностью и больше никак. Не «здоровые и больные», а просто люди с инвалидностью. Хотя даже сами инвалиды называют себя больными.

Получайте уведомления о новостях в нашем Инстаграм.

Отправить в WhatsApp
Поделиться ВКонтакте
Поделиться в Facebook