Сообщить

«Я надел желтый жилет и пошел просить деньги у прохожих»: журналист из Уральска внедрился в фонд «Луч надежды»

Наверняка каждый житель Уральска хотя бы раз видел на улицах города молодых парней и девушек в желтых жилетах и с боксами в руках. Эта молодежь в довольно навязчивой форме просит прохожих пожертвовать деньги на лечение больных людей. Деятельность фонда кажется многим сомнительной и поэтому корреспондент издания ZKO.KZ внедрился в благотворительный фонд «Луч надежды» или «Үміт жарығы», чтобы понять, насколько законно они работают.

Большинство людей даже не читали сведений о девочке, и ни один прохожий, делая пожертвования, не просил показать документы

Что за парень, в желтом жилете?

Когда в очередной раз ко мне подошла толпа школьников в желтых жилетах и попросила меня помочь материально для лечения больной девочки, я отказал им. Их просьба показалась мне психологической манипуляцией. С одной стороны, мне стало стыдно, что я, молодой и здоровый, не могу поделиться честно нажитыми деньгами с больным ребенком. С другой стороны, в голову вкрадывалась мысль: «А разве такой должна быть благотворительность? Разве пожертвования не должны быть добровольными? Или я чего-то не понимаю?».

Мне стало любопытно, я зашел на сайт благотворительного фонда «Луч надежды» и увидел восторженные отзывы людей, а также фотографии и мотивационные речи кураторов фонда. Они в своих речах призывали людей задуматься о чести, совести, достоинстве и о том, чтобы в конце жизни каждый человек смог поразмышлять о том, не прожита ли жизнь зря; не думали ли они только о себе, вместо того, чтобы делать добрые дела для других людей. Поиск по Google-картинкам показал, что кураторы эти фальшивые, по крайней мере, их фотографии оказались обычными картинками из фотобанка.

Сам благотворительный фонд называет себя Интернет-магазином – об этом пишется на их сайте. Фото основателей и руководителей фонда – тоже подделка – изображения скачаны из Интернета.

Сомнений стало еще больше, и тогда я зашел на сайт комитета государственных доходов, чтобы узнать побольше об этом фонде. Выяснилось, что фонд «Луч надежды» зарегистрирован легально и представляет собой малое предприятие, с количеством сотрудников менее пяти человек. Примечательно то, что с 2014 года и по сей день, фонд не выплатил ни тиына в виде налога.

Но и этого мне оказалось недостаточно. Чтобы не быть голословным и узнать, как в действительности работает команда «желтых жилетов», я решил устроиться туда волонтером, чтобы узнать, как работает благотворительность изнутри. Устроиться было нетрудно – я узнал у одного из «желтых жилетов», как присоединиться к их деятельности, и тут же получил адрес организации и информацию о том, что месяц назад офис перенесли в другое место. Голову посетила дурная мысль – как правило, частой сменой офисов занимаются фирмы-однодневки. Но не будем о плохом.

Искусство просить

Уже в самом офисе меня встретила сотрудница по имени Мадина, и предоставила документы, которые мне нужно было подписать. Она объяснила мне условия, на которых я буду работать. Выходить непосредственно на сборы денег мне было необходимо три раза в неделю, один выход продолжительностью не менее трех часов.

В пакет документов входил договор между мной и фондом, согласно которому, я – гражданский активист, и никаких средств за свою работу не буду получать. Однако, фонд может компенсировать мне обед и проезд. Точное название документа – договор о благотворительной помощи.

Мадина сразу оговорилась, что несмотря на то, что в договоре написано одно, на практике все будет немного по-другому. Зарплата у меня все-таки будет – это 20% от собранных средств. Договор я подписал в двух экземплярах, но ни один из них мне на руки не дали. Один экземпляр менеджер оставила себе, другой вложила в папку, объяснив, что с этой папкой я буду ходить во время сбора средств на случай, если у кого-нибудь возникнут вопросы о законности деятельности фонда.

Кроме самого договора мне выписали еще и доверенность, на основании которой я имел право ходить по улицам города и собирать деньги с граждан от имени фонда на лечение больной девочки. Доверенность не была нотариально заверена, и выглядела как обычный документ с печатью фонда и моей фамилией. Это исчерпывающий список документов, которые оформляются в фонде при приеме «на работу» волонтеров.

Так выглядит доверенность, на основании которой волонтеры могут осуществлять свою деятельность от имени фонда

Затем менеджер Мадина провела со мной краткий ликбез о том, что нужно говорить людям, какие психологические приемы и методики нужно использовать, чтобы добиться нужных результатов.

Например, нельзя спрашивать: «Не хотите ли помочь?», потому что, скорее всего, ответят отказом. Вместо этого, нужно говорить: «Давайте поможем Султане, девочка болеет ДЦП и анемией первой степени». Также нельзя навязываться, останавливать людей руками. Если человек отказывается помочь, то нужно просто подойти к следующему.

Мне настоятельно рекомендовали подходить к каждому человеку по обеим сторонам улицы. Региональный руководитель по имени Баха (настоящего имени я так и не узнал. – прим. автора) объяснял, почему нужно подходить к каждому человеку.

«Из 10 человек уговорить получается одного-двух, поэтому за 3 часа работы собрать от десяти до пятнадцати тысяч тенге – это нормально. Нужно обязательно обращаться к каждому, кроме маленьких детей и стариков», — учил руководитель.

Также меня научили работе с отказами и игнорированием людей. Предупредили и о том, что некоторые люди могут агрессивно реагировать или нецензурно выражаться, бросать в след неприятные слова. Просили не обращать на это внимания, поскольку такие случаи уже были и школьники-волонтеры часто возвращались в офис в слезах, от того, что им наговорили прохожие.

После этой информации, у меня сложилось ощущение, что я побывал на тренингах по продажам. Все волонтерство в этом фонде больше походило на коммерческую деятельность, со своей системой мотивации и даже соперничеством между волонтерами.

После всех инструкций мне вручили папку с документами: информация о фонде и больной девочке, ее справки, заявление с обращением ее мамы, мой договор и доверенность. Также была заполнена бумага о том, что мне дают необходимый инвентарь: ящик для сбора пожертвований, папка с документами, а также желтая жилетка, на фронтальной стороне которой написано «Гражданский активист», а на тыльной — «Спасибо». Все это уложили в пакет и вручили мне его со словами, что я отвечаю за все его содержимое. Девочку, на лечение которой мне предстояло собрать денег, зовут Султана Турсумбаева, а ее маму Асель Нурдинова.

Ящик для сбора средств, который мне достался, был с изображением и информацией о больной девочке по имени Султана Турсумбаева. Я позвонил по номеру указанному на ящике и убедился, что это реальные люди: ее мама действительно обращалась в фонд за помощью, и девочка действительно болеет.

На «точке»

В фонде «Луч надежды» существует разнарядка, согласно которой за каждым активистом закрепляется свой район. Всего их около 10. Мне дали участок от торгового дома «Азиза» до остановки «Школьник». Со мной пошел младший менеджер, чтобы проконтролировать и убедиться, что я все уяснил и готов к работе.
После прибытия на точку, я надел желтый жилет и начал спрашивать деньги у прохожих. Поначалу, мне было некомфортно подходить к незнакомым людям и что-то просить. Думать о том, что меня могут встретить знакомые и вовсе не хотелось. Помогала только слабая вера в то, что это хоть как-то поможет девочке. Но, спустя некоторое время, я уже вполне приспособился и стал просить без стеснений.

Реакция людей была неоднозначна: половина из них просто проходили мимо не слушая, меньше половины говорили, что у них нет с собой денег, и лишь маленький процент людей останавливались и бросали деньги в ящик, по мере своих возможностей. Были даже те, кто хвалил меня за то, что я занимаюсь такой деятельностью, были и те, кто считал фонд мошенническим. Одна девушка и вовсе просила не приставать к ней и пригрозила вызвать полицию.

Никто из граждан не смотрел документы, никто не интересовался, действительно ли деньги идут в помощь нуждающимся людям. Номера мамы больной девочки были указаны на коробке, но никто при мне не звонил ей.

Ящик был опломбирован несколькими пластиковыми хомутами, но первое на что я обратил внимание – это то, что не было подписанных пломб с печатями, хотя это – обязательный атрибут

После трех часов на улице, я прибыл обратно офис, мне дружелюбно предложили чай. Весь инвентарь я отдал менеджеру Мадине. Ящик для пожертвований был закрыт и опломбирован обычными пластиковыми хомутами. Мадина разрезала их и принялась считать деньги. Никаких членов комиссии фонда, бухгалтеров при вскрытии ящика для пожертвований не было. Посчитав деньги, менеджер записала сумму в документ, похожий на ведомость, которую заполняют при сдаче денег инкассаторам.

В первый день я собрал почти 9 000 тенге, из них 20%, то есть 1 800 тенге, отдали мне. Деньги я взял, чтобы не вызывать подозрений, и сразу же положил их в ящик для пожертвований благотворительного фонда, деятельность которого сомнений у меня не вызывает. Тратить эти деньги было совестно.

Пообщаться с другими гражданскими активистами мне не удалось, поскольку мы работали на разных районах и в офисе практически не пересекались. От тех, с кем мне удалось обменяться парой фраз, я узнал, что работают в «Луче надежды» в основном, школьники. Все они заинтересованы, не сколько в помощи больным детям, сколько в деньгах, которые им выдают. Многие из них подрабатывают таким образом, чтобы купить себе одежду или мобильный телефон. Одна девушка-спортсменка пытается заработать на поездку на соревнования. Условно говоря – благих намерений, здесь мало кто преследует.

А что с подопечными фонда?

Представившись предпринимателем, я позвонил маме девочки Султаны, по видеозвонку, и убедился в том, что это действительно та девочка, которая была на фото ящика для пожертвований. На мой непрофессиональный взгляд девочка действительно была чем-то больна. Женщина рассказала, что в фонд «Луч надежды» она обратилась в прошлом году, и что сейчас они проходят лечение. Помимо детского церебрального паралича, у ребенка есть много сопутствующих болезней, включая анемию. Получала ли она по итогу деньги от фонда, женщина не рассказала. К слову, девочка Султана и ее мама, жители Алматы.

Сведения с сайта комитета государственных доходов. Для сравнения — общественный фонд «Шұғыла» налоги платит, но «Үміт жарығы» за последние 5 лет не перечислили ничего. По самым примитивным подсчётам, двое волонтеров собирают около 6000 тенге в день. В год выходит больше 2 миллионов тенге. Как говорят менеджеры, их фонд работает в 6 городах, значит в сумме мы получаем уже около 13 миллионов тенге в год.

Для того, чтобы выяснить, законны ли действия фонда «Луч надежды», мы обратились к Аружан Саин – директору благотворительного фонда «Милосердие», и вот, что она сообщила:

«Благотворительные фонды обязаны работать по закону, каждая копейка, которую пожертвовали в фонд люди, необходимо учитывать. Если это деньги из боксов для пожертвований, то они должны проходить через определенные бухгалтерские процедуры, то есть их должны оприходовать. Все деньги должны проходить через банк, иначе движение денег будет бесконтрольным и невозможно будет понять, сколько денег и на что ушло.

Лично наш фонд отказался от наличности, пожертвовать деньги можно через онлайн-кошельки, на номера счетов или через смс-сообщения. Мы сделали так после того, как прикрываясь моим именем, мошенники собирали наличность у казахстанцев, якобы для лечения больных детей. В России все крупные благотворительные фонды давно отказались от наличности. Движение денег по безналичным счетам отследить легко.

Что касается так называемой оплаты труда волонтерам. Безусловно, часть пожертвований любого благотворительного фонда может быть израсходована на нужды фонда – на аренду помещения, на оплату интернета, переговоров, на заработную плату менеджерам фонда. Фонд имеет право нанимать менеджеров, которые будут заниматься ведением дел за заработную плату, то есть по трудовому договору. Но, в этом случае, менеджер должен быть трудоустроен по закону. Те люди, которые помогают фонду на безвозмездной основе, считаются волонтерами. Волонтерская деятельность не оплачивается, ставить в качестве стимула деньги для волонтеров недопустимо.

Каждый благотворительный фонд платит налоги. Да, у нас есть налоговые льготы, но это льготы на НДС, а не на другие виды налогов. Если в фонде «Луч надежды» налоговая отчетность нулевая, это означает, что у них даже директор фонда не получает заработной платы. Это выглядит странно».

P.S.: В силу специфики материала, мы не могли обратиться за комментариями в департамент внутренних дел, поэтому просим считать эту статью официальным запросом.

Посмотреть другие материалы
Получайте уведомления и комментируйте новости в нашем Instagram — Перейти
Спасибо, закрыть